Среди людей, близко знавших Ибрая Алтынсарина и оставивших о нём подробные свидетельства, особенно выделяются две фигуры: Николай Ильминский и Абдигали Балгымбаев. Их воспоминания стали своего рода мостом между эпохами, позволив современникам услышать живой голос времени.

Книга Ильминского «Воспоминания об И. А. Алтынсарине», изданная в 1891 году в Казани, сегодня превратилась в подлинную библиографическую редкость. Не менее значим и труд Балгымбаева «Воспоминания об И. А. Алтынсарине, первом инспекторе народных училищ б. Тургайской области», написанный в 1940-е годы. Он сохранился в рукописном виде и хранится в фонде редких книг и рукописей библиотеки Академии наук РК. Однако рукопись до сих пор не опубликована полностью – в силу идеологических ограничений советского периода. В 2025 году автор настоящих строк подготовил и осуществил факсимильное переиздание указанной книги Н. Ильминского, воспроизведя оригинальное издание спустя 134 года после его выхода в свет.

Воспоминания Балгымбаева – выпускника одноклассного Тургайского училища (1876–1879) и Орской учительской школы (1883–1886), педагога и инспектора, последователя И. Алтынсарина – основаны на его личных наблюдениях и охватывают ключевые события жизнедеятельности просветителя с 1886 по 1889 годы. В них находят отражение прежде всего те обстоятельства и факты, непосредственным свидетелем которых он был, занимая должность учителя Кустанайской двухклассной уездной школы. Вместе с тем воссоздаётся человеческий облик известного просветителя в его повседневном, живом измерении. Автор этих строк подготовил к изданию рукописный вариант воспоминаний А. Балгымбаева и сейчас ищет спонсора для их выпуска в печать.

В воспоминаниях содержится эпизод, в котором на основе конкретного исторического события предпринимается попытка раскрыть образ Алтынсарина, как личности, пользовавшейся глубоким уважением среди казахского общества. Он озаглавлен так: «О поминке (ас), устроенной по известному влиятельному богачу Малой орды, Джаппаского рода, Достояровского отделения – Басыгаре (датка-би)».

Басыгара был известным предводителем племени Жаппас ветви Достияр. Его зимовья располагались в низовьях Сырдарьи, а в летний период он кочевал на территории Кустанайского уезда. Будучи состоятельным человеком и авторитетным лидером племени, Басыгара-би получил от Бухарского эмира титул «датка».

Грандиозный ас проходил в местности Кожакуль (на территории бывшей Бестюбинской волости, сейчас она входит в состав Камыстинского района) при участии представителей Тургайского, Иргизского и Кустанайского уездов.

Балгымбаев прибыл на торжество вместе с Алтынсариным, состоявшим в родственных связях с ветвью Достияр племени Жаппас (супруга просветителя Айганыс была дочерью представителя данного рода по имени Шолак), в качестве почётного гостя.

Ниже воспроизводятся воспоминания, содержащие богатый историко-краеведческий и этнографический материал. Учитывая формат газеты, оригинал текста сокращен.

Картина поминок

«В 1888 году на границе Кустанайского и Тургайского уездов б. Тургайской области прикочевавшие из Кызылорды, выкочевавшие ранней весной через Тургайский уезд в Кустанайский Джаппасы-достияровцы устроили большую поминку (ас) по умершему своему известному всему краю богачу Басыгаре, называвшегося «даткой», имевшего грамоту от Бухарского эмира, пользовавшегося большим авторитетом среди всего населения как Перовского, так и соседней Тургайской области.

Ибрай Алтынсарин в кругу семьи. Кустанай, 1886 или 1897 гг.

Ас устроили на берегу озера Кожа-куль, находившегося на одинаковым расстоянии от Тургая и Кустаная, недалеко и от Иргизского уезда, населенного казахами Малой орды. Были приглашены все казахи Тургайского, Кустанайского и ближайшего Иргизского уездов, о чем было оповещено за месяц вперед, чтобы они подготовились к такому большому асу, небывалому за последнее время: подготовили скакунов, борцов (балуанов), стрелков из ловкой молодежи, достающих вскачь монеты, завязанные в тряпочку с земли и т. п.

Было поставлено до 300 и более кибиток, для приглашенных гостей, зарезано свыше 500 баранов, сотня лошадей и рогатого скота. А кумыс из ближайших аулов (за день и больше езды) везли сами гости для своего аула-кибитки, а также привозили сами джаппасцы-родственники для приехавших из дальных аулов, в больших из целой лошадиной шкуры законченных сабах (кожаная четырехугольная с длинной шейкой посуда, куда заложена біспек - деревянная мешалка). В устройстве поминок принимали участие все джаппасцы достияровского отделения, родственники покойного. Как они, так и богатые сватья его помогали материально: пригоняли лошадей косяками, баранов десятками, рогатый скот. И таким образом совместно справляли тризну во всех отношениях: материально и услугами. Для более почетных гостей - глав родов отделений из других уездов - были поставлены большие белые кибитки на 7-8 канатах (решетках) с лучшим убранством внутри, украшенные узорными тесвами и на земле (полу) посталены узорные кошмы, дорогие ковры, а в некоторых кибитках сверху ковров даже шелковые стеганые одеяла.

По приглашениюх приехал со своими родственниками алтыбасовцами и инспектор школ И. А. Алтынсарин в повозке, запряженной тройкой буланых лошадей. Пишущий эти строки, тогда учитель в Кустанае, по предложению Алтынсарина приехал с ним в одной повозке. Нас всех при приближении в аул по обычаю встретили за версту верховые устроители поминок и повели в одну из лучших белых больших кибиток с хорошей обстановкой, где оказалась и хорошая большая саба с кумысом.

Во всех кибитках было полно званых гостей. Более почетных уважемых гостей, в том числе и нас, угощали сперва чаем с баурсаками (жареными в сале хлебными орешками), урюком и кишмишем; после некоторого времени распивали кумыс, разлитый в большую шару (деревянную посуду), и в небольших чашках (кымызаяк) подавали всем гостям по две-три чашки каждому. Угощение длилось с утра. Затем в полдень подавали остывшее мясо - оно развозилось на верховых лошадях казанцами-раздатчиками в больших плоских деревянных чашках (табақ). Почетным ақсакалам - лучшие части мяса с костями и в более обильном количестве (казы, жанбас и др.). И на троих подавали по одной чашке (үшеу ара – каждым троим) одно блюдо, полное мяса.

Байга: спор за приз

Когда угощения во всех кибитках окончились, к полудню верховые со стороны устроителей с привязанными на длинных шестах кошмами в роде флага оповестили всех криками «ат шабар», что значит «на байгу» выезжайте, собирайтесь в указанное и возвышенное место (вслед за ними), где было поставлено Каракчи (намеченно для сбора место).

Все гости поспешили сесть на лошадей и поехали на указанное место. Там каждый род со своими отделениями садился отдельно: Средняя орда против Малой орды, образовав в середине очень большой круг: для борцов и стрелков. С обеих сторон круга были открытые места для прохода и проезда скаковых лошадей.

Каждый род и отделения выдвигали из своей среды борцов и стрелков. Борцы и стрелки, одержавшие победу, полученные ими подарки (призы) - халат и деньги - приносили своим сородичам, старшим аксакалам, как это принято. Эти последние принимали подарки-призы борцов и благодарили их, давали бату, доброе пожелание здоровья и успеха впредь, семейного счастья и т. п.

По прибытию съехавщихся гостей на место сбора собирали скаковых лошадей с седоками-мальчиками с завязанными на голове у каждого платками и погнали их поганушки (айдаушы) за 30-40 верст в назначенное место, откуда по указанию погонщиков мальчики одновременно должны скакать обратно. У всех скакунов гривы и хвосты были заплетеные, как косы у девиц, и все они были тонкие, подготовленные для скачки по известному методу.

После отгона лошадей в кругу шла борьба балуанов обычным порядком, раздача призов победителям, стрельба в монету и проч. Тут же объявлялась байга скакунам, кажется, на 10 первых прискакавших лошадей: первым больше с уменьшением призов в порядке прохода их через Каракчу (финиш – авт.).

Когда стали видны скачущие лошади еще вдали, следившися за этим толпа загудела. Многие, несмотря на запрещение, не утерпели, поскакали навстречу, чтобы помочь первыми прискакать своим лошадям. Это были «көтермеши» (помощники), тащившие за повод своих лошадей и учинявщие большой беспорядок этим. При всем этом следившие за прискакавшими и проехвшими через Каракчи лошадьми особо назначенные для этого лица записывали их – по именам мальчиков, называвших хозяев. При таком хаосе с участием «көтермешей» очень трудно было знать, какие и чьи лошади вперед прискакали. Но регистраторы отмечали, записывали прискакавших лошадей более или менее правильно. Только произошел спор насчет двух лошадей, которые прискакали со своими «көтермешами» беспорядочно рядами, и трудно было определить, которая вперед пришла.

Одна лошадь была аргынская из отделения Токтамыс, другая кипчакского рода из отделения Алтыбас (в рукописи «из отд. Алтыбас» вычеркнуто - авт.). Завязался горячий спор из-за первенства, дело доходило чуть не до драки. Больше всех кричал, оспаривал и не уступал из токтамысовых молодой парень Байбатша Сартов.

Справедливое решение

И. Алтынсарин, выбранный всем обществом руководителем и распряделителем по байге и проведению увеселительных зрелищ, подошел к спорившей толпе, предложил решить мирным путем, но Байбатша не переставал. Тогда Алтынсарин, велел своим людям (помощникам) схватить этого непокорного буяна и привязать к его повозке сзади. Тут токтамысовцы, поддержанные известным аргынским Чегеновым, подняли бунт, закричали загулдели, быстро сели на лошадей, собирались на одно место, как будто совещались во главе со своим аксакалом богачом Нурбаем Талпаковым с целью отомщения за эту обиду их молодцу.

Мы с И. Алтынсарином тоже сели в свою повозку и поехали в другую сторону. Издали видно было, что куча токтамысовцев скачут в нашу сторону с криками, но дорогу им перегораживала мирная толпа и не допускала их, видимо, джаппасцы с целью не допускать дебоширства и беспорядка. Затем решили дело мирным путем, свидетели доказали, что путаница произошла вследствие смещения «көтермешей», допустивших беспорядок, но они, регистраторы, сами видели, чья лошадь немного вперед прискакала, и обе стороны должны были подчиняться их решениям. Таким образом возможное со стороны разгоряченных токтамышевцев нападение на Алтынсарина было устранено. Вечером, конечно, немало было разговоров об этом».

Легенда, как ветер степи

Не останавливаясь на этнографической части воспоминания, описывающей поминальный ас, обратимся к событию, возникшему в связи со скачками (байгой).

Ибрай Алтынсарин с учениками и учителями Кустанайского уездного двухклассного русско-казахской школы. 1889 г.

Инцидент, связанный со спором за приз и инициированный Байбатшой Сартовым, впоследствии получил распространение в устной среде и со временем приобрёл характер легенды. Одним из отражений этого сюжета стало использование его в качестве тематической основы в поминальном плаче (жоктау), созданном акыном из рода Умбетей Карпыком по случаю смерти своего сородича Тулебая Кубекова.

Тулебай Кубеков в конце XIX – начале XX веков исполнял обязанности старшины (бия) рода Умбетей. Он состоял в близком родстве по линии предков Ахмета Байтурсынулы. Умер в 1903 году. В соответствии с казахской обрядовой традицией по умершему родственники исполняют поминальный плач-жоктау. В строках жоктау упоминается и ас, устроенный в честь Басыгары.

Нужно заметить, что муссирующиеся в последние годы утверждения о том, что на поминках, организованных на территории Убаганской волости в честь Басыгары-бия рода Утей племени Аргын (фольклорный анахронизм) умбетеевец Тулебай Кубеков якобы нанёс И. Алтынсарину тяжёлые побои, вследствие чего просветитель заболел и спустя год, то есть в 1889 году, скончался, се эти интерпретации восходят к поэтическому произведению акына Карпыка.

При этом авторы подобных интерпретаций не приняли во внимание примечание самого акына, который не был свидетелем событий, а узнал о них из рассказов участников поминки спустя 15 лет после произошедшего:

Я слышал это от бывалых,

Хоть сам там рядом не стоял,

Хоть сам не был на том веселье –

Но их рассказ я перенял (смысловой перевод автора).

В произведении Карпыка событие, происходившее на поминках Басыгары, представлено в ином свете: изменены ключевые действующие лица, а сюжет получает противоположную трактовку. Если в исторической реальности И. Алтынсарин выступал в качестве лица, строго наказавшего зачинщика инцидента (следует отметить, что привязывание человека к повозке в казахской традиции считалось позорным наказанием), то в данном произведении он представлен как пострадавшая сторона. Так как во время поминального торжества представители кипчакской знати, по неизвестной причине выразив недовольство, намеревались покинуть ас, во главе группы находились Ибрай Алтынсарин и волостной управитель Бекмухамбет. Тулебай настиг их и, применив физическое насилие, вынудил вернуться к месту проведения мероприятия, добившись принесения извинений.

В записи Балгымбаева, который был непосредственным свидетелем событий, имя Тулебая Кубекова, как одной из конфликтующих сторон, вовсе не упоминается. Более того, ни сам Тулебай, ни представители рода Умбетей не имели отношения к возникшему на поминках конфликту. Инициаторами спора выступали представители рода Токтамыс, а именно Байбатша Сартов и предводитель токтамысов Нурбай Талпаков. Их поддержовала влиятельная династия в Тургайском уезде - Чегеновы, прямые потомки известного батыра 18-го века Шакшак Жанибека. Причем серьёзного конфликта, который привёл бы к применению физического насилия, не произошло.

Данные версии, не имеющие исторического подтверждения, негативно влияют на историческую память общества. Они создают неоднозначный образ предков Ахмета Байтурсынулы, необоснованно наделяя их чертами агрессивности и приверженности к силовым методам. Между тем известно, что отец Амета - Байтурсын, а также его братья Актас и Сабалак - были приговорены к 15 годам каторжных работ с последующей ссылкой в Сибирь за конфликт с отрядом полковника Яковлева, начальника Тургайского уезда, в ходе которого последний получил ранение головы. В данном контексте распространение утверждений о том, что один из предков Байтурсынулы Тулебай Кубеков якобы подверг жестокому избиению пользующегося высоким авторитетом в казахском обществе И. Алтынсарина, способно усиливать негативные и односторонние интерпретации исторических событий.

В настоящее время в гуманитарных науках активно обсуждаются вопросы, связанные с мифологизацией национальной истории. К данной проблематике мы обращались ещё в 2000-е годы в исследованиях, посвящённых Абылай-хану.

Значимость этого вопроса нашла отражение и в высказываниях президента Республики Казахстан Касым-Жомарта Токаева. В частности, он подчёркивает, что общественный интерес к исторической проблематике является закономерным и заслуживает положительной оценки. Вместе с тем указывает на распространение псевдоисторических интерпретаций, основанных на мифологизации и искажении фактов. По его мнению, подобные тенденции негативно влияют на общественное самосознание.

Данное высказывание президента, несомненно, представляет серьёзный повод к размышлениям для всех, кто обращается к исторической проблематике, в том числе к вопросам, связанным с жизнью и деятельностью выдающихся личностей, к числу которых, безусловно, относится Ибрай Алтынсарин.

Посвящается 185-летию И. Алтынсарина

Автор - доктор филологических наук, профессор КРУ имени Ахмета Байтұрсынұлы

Фото предоставлены автором