Рубрики газеты
Форум
Перейти в форум »
 
 
Быстрее не бывает
 
 

«В наказанье не умер лишь я»

Евгений Евтушенко живет активно, пишет, читает, преподает

izvestia.ru, litera.ru

В 79 лет поэт Евтушенко планирует жизнь и работу далеко вперед

18 июля Евгений Александрович отметил день рождения. Отметил, как подобает человеку творческому: выступил в легендарном московском Политехническом музее. Том самом, где когда-то его и всю плеяду шестидесятников накрыла такая слава, какой больше явно никогда не доведется узнать поэтам на одной шестой части суши.

«У нас были общие враги»

- Евгений Александрович, в стихотворении из новой книги «Можно все еще спасти» вы пишете: «Все умерли - и в наказанье не умер лишь я». Но, может, это не наказанье, а дар судьбы?

- Нет, не дар. Я остался без дорогих мне людей. Мы были сросшимися друг с другом и останемся сросшимися в истории. Хотя нас часто ссорили, в последнее время в наших отношениях все улеглось. Я посвятил Вознесенскому стихотворение «На хвосте», вспомнив все хорошее, что было между нами. А он, даже находясь в госпитале, написал мне замечательное письмо ко дню моего рождения. Мы закрыли все спорные вопросы и темы. Но уже после его смерти вдруг вышла книжка, где опять вспомнили о наших размолвках.

- Сейчас, оглядываясь назад, вы можете сказать, что ваша шестидесятническая плеяда действительно была неким духовным братством, или это в большей степени миф?

- Мы были разными людьми, но долго тесно общались и могли вечера напролет проводить вместе. Илья Эренбург о нас хорошо сказал: это были люди разных характеров, с разной поэзией, но похожие на тех путников, которых поймали одни и те же разбойники и привязали к одному и тому же дереву. У нас были общие враги.

- Более ранние литературные эпохи порождали документальные эпосы о самих себе. Вспомните хотя бы «Чукоккалу» Корнея Чуковского или мемуары Нины Берберовой. У шестидесятников столь подробного, летописного наследия фактически нет, не так ли?

- Корней Иванович вел свои дневники с такой скрупулезностью, поскольку многого просто не мог тогда открыто напечатать. А мы обо всем могли высказываться в стихах. Мы сделали нашу поэзию своего рода дневниками, открытыми для всех.

- Что было, если бы у вашего поколения был Интернет?

- Сослагательного наклонения в истории не бывает. Вообще интернет - замечательное изобретение, но некоторые, прикрываясь его анонимностью, показывают в Сети такие грязные стороны своей натуры, что становится мерзко. Распустежа там много.

«Нам кричали: «Вон из страны!»

- О чем вы думали на той знаменитой встрече с интеллигенцией в Кремле в 1963 году, когда Хрущев устроил разнос Вознесенскому - что-нибудь вроде «слава Богу, не я сейчас стою на трибуне»?

- Нет, никогда так не думал. И очень переживал в тот момент за Андрея. Смотреть на эту картину было ужасно. Я сидел тогда рядом с Эрнстом Неизвестным и он сказал мне: «Обрати внимание: каждый раз, когда Вознесенский поворачивается в сторону Хрущева, тот затихает. Значит, человеческое в нем есть. И когда он видит перед собой конкретное лицо, он совсем по-другому реагирует, перестает кричать».

- Что вы сказали Вознесенскому сразу после того собрания? Хрущев ведь предлагал ему уехать за рубеж. Вы не советовали другу воспользоваться этой возможностью?

- Так я не мог сказать. Мы вместе потом шли вдоль Кремлевской стены: Андрей, я, Эрик, Роберт Рождественский. И, кажется, Роберт сказал: «Что же теперь будет? Не начнется ли еще один 1937 год?» Я был из всех нас наибольшим оптимистом и ответил: «Ничего, все перемелется». Я и Хрущеву так говорил, заступаясь за Неизвестного: «Никита Сергеевич, ну можно же попробовать понять художника, который прошел войну, сражался за Родину». Хрущев отрезал: «Горбатого могила исправит». А я ему ответил: «Нет, Никита Сергеевич, я надеюсь, прошли те времена, когда людей исправляли могилами».

Многие присутствовавшие при том разговоре, в особенности Сергей Владимирович Михалков, кричали «Вон из страны!» и Неизвестному, и мне. Я подумал, что это точно конец. Но потом произошло невероятное: Хрущев так, по-пахански, всех жестом успокоил и трижды хлопнул в ладоши. Его аплодисменты в мой адрес стали для всех неожиданностью, и тут же Михалков подошел ко мне со словами о моем таланте.

Эрик потом говорил мне, что Никита Сергеевич, вероятно, увидев, как на нас набросились, о себе подумал, о том, что придет момент и его коллеги устроят ему подобную обструкцию. Позже мы с Хрущевым вспоминали ту ситуацию, когда он уже был в отставке. Я спросил: почему он так злился на нас тогда? И он сказал, что злился из-за ощущения собственной неправоты, признаться в которой не мог. А еще мне вспоминается, как Никита Сергеевич пригласил нас с женой на Новый год в Кремль. Его помощник в разговоре со мной сказал: «Вам, кажется, какие-то документы на выезд не подписывают? Так вот Никита Сергеевич предупредил, что специально на банкете подойдет к вам побеседовать, дабы все увидели, как он к вам относится». Так и произошло. Хрущев подошел, слегка приобнял меня, поздравил с Новым годом, и после этого кто-то из чиновников подбежал ко мне, сказал, что с документиками порядок.

«Я читал ему первому»

- Вы готовите новую антологию русской поэзии. По вашим словам, больше всего в нее войдет стихотворений Ахматовой и Цветаевой. А сколько там будет Иосифа Бродского?

- Еще не считал. Примерно как и в предыдущей антологии. Тогда мы с ним договорились, что у него будет столько же строчек, сколько у меня и Вознесенского.

- Вы непосредственно с ним тогда договаривались?

- Нет, мы общались через моего друга профессора Альберта Тодда. Речь шла об англоязычном варианте антологии. Бродский выбрал для нее очень неудачные стихи - холодные, написанные в эмиграции. И тогда я решил выбрать для русского варианта другие вещи.

- Вы, полагаю, читали не одно интервью Бродского, где он подчеркивал свое отношение к вам, к Вознесенскому.

- О самом худшем, что он сделал против меня, я узнал уже после его смерти. Тот же профессор Тодд рассказал мне, что Бродский написал письмо о том, чтобы мне не давали работу в Квинс-колледже. Он заявил президенту этого учебного заведения, что здесь не может преподавать человек, оскорбивший в своих стихах американский флаг.

Речь шла о стихотворении «Свобода убивать», написанном мной после убийства моего друга Роберта Кеннеди. Там были такие строчки: «Линкольн хрипит в гранитном кресле ранено. В него стреляют вновь! Зверье - зверьем. И звезды, словно пуль прострелы рваные, Америка, на знамени твоем!»

Кому я первому читал это стихотворение еще нигде не опубликованное, по рукописи? Бродскому. Он пришел ко мне в гости вместе с Евгением Рейном и еще кем-то. Стихотворение его впечатлило, и он сразу предложил: «Ребята, давайте сейчас сходим, распишемся в книге соболезнований в американском посольстве». Я посмотрел на часы, было 22.45, и сказал: «Поздновато». На что Иосиф ответил: «Ничего, с тобой нас пропустят». Я позвонил атташе по культуре посольства США и сообщил, что хочу зайти, расписаться в книге. Он уточнил: «Вы будете один?». Я ответил: «Со мной будет Бродский». В общем, нас приняли, мы расписались.

- Когда произошел надлом в ваших отношениях?

- Когда Бродский уехал в Америку, причем с моими рекомендациями, и там начал рассказывать, что Евтушенко участвовал в кампании по выпихиванию его из Советского Союза. Хотя он был освобожден из тюрьмы благодаря моему письму к властям.

- То есть вы считаете, что по отношению к вам Иосиф Александрович проявил чистую несправедливость?

- Грязную несправедливость. И достаточно об этом. Кто-то там, наверняка, что-то «нашелестел» ему в уши.

- Вы помните давнюю стихотворную пародию на вас Леонида Филатова «Мне говорил портовый грузчик Джо...» из цикла «Таганка-75»? Как вы к ней относитесь?

- Хорошая пародия. Хотя самому Филатову я об этом не говорил.

- Вы любили ту Таганку?

- Конечно. И спасал их очень часто. Писал письма в защиту.

- Что скажете о происходящем в театре сейчас?

- Ужас. Я чудовищно расстроен. Ни одна из конфликтующих сторон не имела права так себя вести.

- Скажите, соединение в супружескую пару молодых Евгения Евтушенко и Беллы Ахмадулиной - это действительно была исключительно высокая любовь или отчасти романтическая игра двух поэтов?

- Что вы! Никакой игры. Мы обожали и всегда любили друг друга.

Из биографии

Даже тем, кто не слишком хорошо знает русскую и советскую литературу, прекрасно знакомо имя Евгения Евтушенко. Он учился в Литературном институте имени Горького, откуда был исключен за поддержку романа Владимира Дудинцева «Не хлебом единым», однако в 1952 году стал самым молодым членом Союза писателей СССР. Слава пришла к Евтушенко в начале 1960-х годов, когда в стране начался настоящий поэтический бум. Среди его сочинений - «Со мною вот что происходит», «Прощание с красным флагом», «Бабий Яр», «Между Лубянкой и Политехническим» и многие другие.

Фото www.rian.ru


  • Рейтинг: 5.00
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
Рейтинг: 5.00 (голосов 3)


Рейтинг статей
Версия для печати
Отправить по почте
Перейти к последним новостям



Материалы номера

Комментарии к статье
Вы не можете отправить комментарий анонимно,
пожалуйста зарегистрируйтесь.

гость
Re: «В наказанье не умер лишь я»




Отправлено: 21.07.11 - 14:06 Ответить Выделите текст в сообщении и нажмите сюда для быстрого цитирования
Пусть подольше живет, это ему в наказание. Это он и его друзья, добавили большую лепту, в развал СССР. Пусть смотрит, как гибнут молодые люди от наркотиков, пьянства, как убивают ни в чем не повинных людей. Как глумятся налд памятью предков и ветеранов. Как расхищают и продают за рубеж богатства Родины. Пусть живет и смотрит и радуется.

123
Re: «В наказанье не умер лишь я»




Отправлено: 24.07.11 - 01:57 Ответить Выделите текст в сообщении и нажмите сюда для быстрого цитирования
Цитата:
Вообще интернет - замечательное изобретение, но некоторые, прикрываясь его анонимностью, показывают в Сети такие грязные стороны своей натуры, что становится мерзко


Это чё, про Доцента?

гость
Re: «В наказанье не умер лишь я»




Отправлено: 24.07.11 - 02:01 Ответить Выделите текст в сообщении и нажмите сюда для быстрого цитирования
Цитата:
Это он и его друзья, добавили большую лепту, в развал СССР.


Ну и молодец! Канула в лету империя зла, сгинул бесчеловечный советский режим.




Авторизация

Реклама
  
 

"Нужные деньги"
 
Номер КИВИ-кошелька: 87022672972
 
Номер карты Kaspi-gold: 5169 4931 6818 4102
 
Сейчас на сайте
Гостей: 58
Пользователей: 1
Всего: 59

Вы гость здесь
^ Наверх