Завершен конституционный референдум, а мы завершаем серию бесед обозревателя «НГ» с видным отечественным правозащитником Евгением ЖОВТИСОМ, главным экспертом-консультантом Казахстанского международного бюро по правам человека (КМБПЧ). Как обычно - объективно, достоверно. А еще очень искренне и профессионально со стороны юриста и публициста.

 Как приняли? Прием!

- Итак, Евгений Александрович, референдум, о необходимости которого так долго говорили, состоялся. Здесь уместно сказать обычное в таких случаях «Поздравляю!», какое бы значение вы для себя в это пожелание ни вкладывали. Давайте попробуем задаться парой традиционных вопросов: «Как это было?» и «Чего ждать?» Начнем с первого: насколько волеизъявление в его организационном аспекте соответствовало процедурам, правилам, ожиданиям… всему?

Президент Касым-Жомарт Токаев на торжественном мероприятии, посвященном принятию Конституции / Фото referendum2026.kz

- Как я и замечал ранее, это был референдум не столько о содержании Конституции, сколько об уровне поддержки власти. Я думаю, что бóльшая часть населения, даже при активной пропаганде, агитации и разъяснениях в СМИ, не очень-то хорошо знакома с текстом нового Основного закона и с тем, чем он отличается от предыдущего. То есть электорат призвали верить на слово тому, что ему «сверху и сбоку» говорили о каких-то прогрессивных прорывах, причем с целым ворохом комментариев, никак не относившихся к реальности. И ничего необычного: мы живем в постсоветском обществе, которое, в общем-то, не особо интересуется политикой и не усматривает такой уж неминуемой взаимосвязи между Конституцией и каждодневной жизнью. А потому население ориентируется на то, что ему внушают. По-иному - себе дороже: еще пришьют связь с политикой или, упаси господи, запишут в оппозицию.

Так что общий подход здесь сформирован, во-первых, нашей историей и отношением ко всем этим процедурам с учетом давления на критиков и на тех, кто пытался что-то там бойкотировать. Нужно иметь в виду, что в сам день голосования на референдуме его результат уже был предопределен всем предыдущим политическим процессом.

Во-вторых, обычно к таким мероприятиям у нас полностью подключен весь административный ресурс. Учитывая то, как формируются избирательные комиссии, как работают местные власти, с каким напряжением весь государственный аппарат работает на результат, становится ясно, что этот результат вполне предсказуем. Тут мало что можно для себя открыть.

 «Синдром безграничного доверия»

- В ноябре 2005 года я был в Вашингтоне на семинаре по президентским выборам в Казахстане в Hudson Institute. Все тогда ждали этих наших выборов. Помню, Ариэль Коэн, в то время старший научный сотрудник The Heritage Foundation, и вообще, важная и уважаемая фигура в политологии, заявил мне в интервью: «Если ваш действующий глава государства наберет в свою пользу процентов 70 голосов, можно смело утверждать, что выборы прошли честно. Если за 80, что ж, это «синдром безграничного доверия». Мы сейчас, в случае с Конституцией, имеем, как анонсировали, больше 86%. Это и есть тот самый «синдром»? Или реальное всенародное торжество?

- По данным Центризбиркома, на выборы пришли 73,12%, имевших право голоса, из них около 87,15% проголосовали за. Следовательно, из всего населения страны вы получаете цифру около 63,5%. Итак, за новую Конституцию проголосовали на самом деле несколько больше 60% от всех, кто имел право голоса. Остальные были либо против, либо не явились, а чтó у них было на уме, мы сказать не можем. А вообще, Ариэль Коэн, я его немного знаю, встречался когда-то, выразился тогда правильно: это и есть «синдром безграничного доверия», который проистекает из советской, скажем так, практики обеспечения «решений партии и правительства». Тут нет ничего неожиданного.

Подчеркну, что эти мои прикидки не основаны на четких социологических исследованиях, мы же не занимались проверкой всех протоколов. Хотя во всем процессе прослеживается определенная закономерность. А она в том, что на тех участках, где присутствовали наблюдатели, явка не очень-то бьется со средними цифрами. Она меньше. Особенно на примере Алматы это хорошо заметно: сначала в этом городе «посещаемость» вообще была меньше 30%, потом повысилась. А ведь в Алматы всегда высокий процент наблюдателей и качественнее сам уровень наблюдения! Да и результаты за и против тоже с общим средним не очень бьются.

 - Но ведь существует еще такой фактор, можно назвать его «алматизм» (я жил в этом городе, правда, недолго, и могу делать выводы): жителей южной столицы отличает этакая вальяжность и скепсис в смеси, кстати, с большей политической грамотностью и информированностью, мол, да чтó мы туда пойдем, чтó мы там забыли? У меня такое мнение.

- Ну, тут вы абсолютно правы, это и в России есть «московскость» как явление. Алматы - традиционно критически настроенный город с высоким уровнем протестности. Но даже при всем при этом весьма показательно, что в Алматы имелись участки, где наблюдатели знакомились с протоколами, и именно в этих местах голосования мы видели большую долю проголосовавших против или хотя бы приблизительное равенство. К тому же заявленный процент явки у меня всегда вызывает сомнения, потому что мы как-то не замечали на участках огромных толп, которые бы их осаждали.

 Честно-честно?

- Но это, возразят, спекулятивно и оценочно, потому что без цифр, анализа и подсчетов со стороны КМБПЧ.

- Все так и есть. Но еще раз хочу сказать, что для меня сама процедура референдума (его организация, явка голосующих, выдача бюллетеней, опускание их в урны) все это не столь уж и важно. Потому что массированное промоутерство, настойчивая пропаганда и агитация за его будущие итоги при отсутствии альтернативной точки зрения в каких-либо политических дебатах - все это и предопределяет результат. Несмотря даже на то, что в соцсетях имелась какая-то дискуссия, она по сравнению с традиционными средствами массовой информации, особенно телевидением, не имела особого значения. Да, где-то были сообщения о неких «каруселях», когда люди получают бюллетень на одном участке, потом переезжают на следующий. Понятно, что это были инспирированные злоупотребления, где-то даже могли и за руку поймать, но все это в наших реалиях весьма относительно…

- А в КМБПЧ что-то подобное видели, зафиксировали? Ведь это можно предъявить как доказательство нарушений.

- КМБПЧ традиционно никогда не занимается непосредственным наблюдением на выборах и референдумах, а также никогда ни в каком качестве не участвует в поддержке каких-либо политических партий или движений. Мы всегда говорим, что не участвуем в политике в смысле борьбы за власть. Но мы участвуем в том, что называется общественной политикой, то есть в попытках изменить ситуацию с соблюдением политических прав и гражданских свобод в своей стране.

Те же, кто осуществлял наблюдение, что-то видели, что-то зафиксировали. Могут что-то предъявить, но опять же, исходя из опыта... Понимаете, в такой системе власти нет независимых органов, ну куда это в суд, в прокуратуру? Я в этом смысле не пессимистичен, просто реалистичен. Я все это наблюдал после последних более-менее свободных, так сказать, конкурентных выборов, которые были у нас где-то в первой половине 90-х. А позже вся эта, так сказать, «лавочка» захлопывалась-захлопывалась, да и захлопнулась. Процесс выборов и референдумов превратился в Казахстане в точно такой же советский механизм политических технологий, административного ресурса, полного контроля как за подготовкой, за ходом, так и за результатами.

Интриги на законных основаниях

- O-кей, мы живем дальше, у нас теперь есть новая Конституция, которая 1 июля вступит в силу. В политической жизни страны больше не осталось интриг?

- Отчего же. Следующие интриги будут в том, как будет сформирован Парламент, точнее, Курултай, кто станет вице-президентом, кто будет назначен в новое правительство… и движемся дальше!

Расскажу подробнее. Итак, когда появится должность вице-президента, весьма интересна окажется персона того, кто займет эту позицию, потому что здесь я вижу определенный сигнал на будущее.

Дальше - вопрос формирования Курултая. У нас в последнее время засветилось в конституционной комиссии и в агитации за новую Конституцию определенное количество различных общественных и прочих деятелей, скорее всего, они в него и войдут. Наверное, произойдет некоторое омоложение этого органа власти.

Кроме того, Курултай появится после выборов, а сейчас мы будем иметь дело с выборами по полностью пропорциональной избирательной системе. К тому же выборы эти будут из списка тех партий, которые уже существуют, потому что никаких новых партий за это время невозможно создать, зарегистрировать, чтобы они участвовали где-то в конце лета или осенью в выборах. Потом надо будет смотреть по персоналиям, как сформируется вот этот новый Народный совет, у которого еще и предусмотрено право законодательной инициативы. Дальше, в связи с появлением нового состава Курултая, должно уйти в отставку правительство. Соответственно, можно будет наблюдать, каким образом наше правительство окажется переформатировано.

- «Конституция 3.0» иерархически потянет за собой обновление производных от нее законов РК?

- Обязательно. Новый Основной закон потребует очень серьезного пересмотра всего законодательства. Начнем с того, что теперь в Казахстане однопалатный Курултай. Да и с точки зрения целого ряда положений, которые в Основном законе появились, уже сейчас, могу предположить, весь государственный аппарат лихорадочно работает над подготовкой проекта законов, которые, скорее всего, будут приниматься сразу после 1 июля и до выборов Курултая указами президента, которые будут иметь силу конституционных законов и простых законов. А потом избранный Курултай тоже будет принимать многочисленные поправки в действующее законодательство. Есть неофициальная информация, что появятся и новые Уголовный кодекс, Уголовно-процессуальный кодекс, а может, и какие-то другие кодексы. А раз так, это потребует серьезного обновления большого пласта законодательства - вот вам и следующая интрига.

- Но никакой неожиданности с правоприменением вы не видите?

- В остальном мы живем в том же авторитарном режиме с той же самой политической моделью, что и раньше. Хотя правоприменение, оно же начинается от самого права, от формулирования этого права в Конституции и законах. То есть нужно понять, во что превратится право и как это право будет изменено в связи с тем, что принята новая Конституция. А дальше уже появится понимание о тенденциях правоприменения.

- Спасибо за подробное интервью.